Глава пятая - Первая

^ Глава 5-ая 1
Мать уехала в Петербург вчера вечерком. Сейчас днем приходила Вера Васильевна - готовить обед и вообщем посодействовать по хозяйству (как некстати уехала в деревню няня Варвара Григорьевна!). На данный момент Маняша дома одна, если Глава пятая - Первая не пришли уже Оля либо Митя. Нужно спешить.

Как стремительно и внезапно все поменялось в жизни. Еще два денька вспять он, Володя, был отпрыск известного преподавателя, почетаемого человека. А сейчас он Глава пятая - Первая родной брат цареубийцы. Сейчас ему кажется, что все городовые глядят на него как на особо небезопасного правонарушителя.

Задумавшись, Володя вошел было в дом, как обычно, с парадного хода, но позже, вспомнив Глава пятая - Первая про квартирантов, вышел назад на улицу и, вздохнув, двинулся в обход, через вторую террасу, где у няни хранились всякие банки, склянки, корзины, кувшины и остальные хозяйственные мелочи.

Квартирантов пустили в прошедшем году, сразу Глава пятая - Первая после похорон Ильи Николаевича. Им сдали гостиную, папин кабинет, Сашину комнату и его, Володину, проходную боковушку на антресолях - уголок второго этажа с лестницей снизу, из прихожей, по которой необходимо было подняться, чтоб Глава пятая - Первая попасть к Саше.

Дом, еще не так давно общий, единый, гулкий, полный экзальтированных детских голосов, топота, клика и хохота, разделился после погибели Ильи Николаевича вроде бы напополам, на две тихие и неразговорчивые половины Глава пятая - Первая - чужую и свою. Володя и Митя жили сейчас понизу, около кухни, в бывшей маминой комнате (вообще-то, это была даже не комната, а просто отгороженная часть общего коридора). Мать переехала наверх Глава пятая - Первая, в комнату Ани. Маняша и Оля остались в старенькой детской.

Квартиранты, по фамилии Багряновские, были люди умеренные, интеллигентные, понимавшие, что в доме, где не так давно погиб глава семьи, нужно Глава пятая - Первая вести себя сдержанно и равномерно. У их практически всегда было тихо. Только время от времени по субботам либо воскресеньям приходили знакомые, пили чай, спорили, негромко пели под гитару. С пн. же - опять тишь на Глава пятая - Первая всю неделю. А на ульяновской половине и подавно тихо - траур по папе и супругу.

Так было зимой, в 1-ые месяцы после погибели Ильи Николаевича. Весной же Багряновские стали почаще выходить во Глава пятая - Первая двор, число гостей и гостей у их возросло, и Володя, прислушиваясь время от времени к чужим голосам в саду, ощущал, как вырастает у него кое-где снутри, под сердечком, тоска и подавленность.

Да Глава пятая - Первая, ранняя погибель отца резко изменила весь уклад жизни в семье Ульяновых. Мать совсем не стала играть на рояле. Его перекатили из гостиной в столовую, и он стоял сейчас в углу Глава пятая - Первая - неразговорчивый, темный и большой, как будто образ той большой неудачи, которая так внезапно и так горестно вошла в этот осиротевший дом.

Огромную часть времени мать проводила сейчас за швейной машинкой, перешивая младшим костюмчики Глава пятая - Первая и платьица старших. Что поделаешь - не хватало средств. Шестеро малышей на руках, двоим старшим еще нужно высылать в Петербург.

Володя стоял на террасе, смотря на освещенный броским мартовским солнцем сугроб. 1-ые вешние краски были Глава пятая - Первая щедро разбросаны по ту сторону окна. Во всем чувствовалась сдержанная готовность к весне - к обновлению, к вожделенным переменам, к чему-то новенькому, более светлому и счастливому.

Сверху, из детской Глава пятая - Первая, донеслись голоса Веры Васильевны и Маняши. Милая, славная Вера Васильевна... Она отменила сейчас свои уроки в училище, чтоб побыть первую половину денька с Притягивающей, пока старшие не придут из гимназии. А он Глава пятая - Первая, Володя, совершенно запамятовал об этом. Он привык к тому, что в доме всегда кто-либо есть. Он никогда не волновался об этом. Но сейчас, кажется, нужно отвыкать от старенькых привычек. На дом, на семью, еще Глава пятая - Первая не успевшую выправиться после погибели отца, надвигались новые конфигурации, тягостные и небезопасные. Володя еще пока только ощущал это, не имея способности даже представить для себя настоящие масштабы и последствия Глава пятая - Первая этих будущих перемен.

Он вошел в коридор, разделся, аккуратненько повесил шинель, снова прислушался к доносившимся сверху голосам Веры Васильевны и Маняши и прошел в столовую. Всего только день вспять узнали в их доме об аресте Глава пятая - Первая Саши и Ани, а сколько вышло за этот период времени. Уехала мать. Осталась без присмотра Маняша. Недоуменное и испуганное выражение появилось в очах Оли и Мити. А самое главное - что Глава пятая - Первая-то случилось с ним самим. В его мысли и чувства вошло какое-то новое состояние, как будто рядом с прежним Володей поселился другой человек, для которого уже не подходят те законы и Глава пятая - Первая правила, по которым жил прежний Володя.

За стенкой, в папином кабинете, послышались голоса квартирантов. Багряновские что-то оживленно обсуждали, но смысл слов не доходил до Володи. Ему слышался только общий рокот, только однородный Глава пятая - Первая, нескончаемо раздражавший его чужой шум в родном доме. Он сел, поставил локти на стол, положил голову на ладошки, закрыл глаза, стараясь вспомнить чего-нибудть такое, что посодействовало бы не слышать эти Глава пятая - Первая голоса, перенесло куда-нибудь в другое место, в другое время, в другое измерение.

Голоса росли, усиливались, жужжали, гремели, грохотали. Заломило в висках. Тесен стал воротничок мундира. Еще мгновение - и он, может быть, даже Глава пятая - Первая позволил бы для себя что-то, чего позже никогда не простил бы (постучал бы, к примеру, в стенку), но в это время в беспорядочную сумятицу чужих голосов медлительно вплыл новый звук Глава пятая - Первая - глубочайший, плавный, стабильный, умиротворенный.

Не открывая глаз, Володя прислушался - звонили к обедне в Богоявленской церкви.

И сходу пропали голоса за стенкой, стало тихо, грустно, горестно. В внезапно павшей тиши Володя вдруг услышал дальнее протяжное Глава пятая - Первая пение - церковный хор пел отходную. Высочайшие детские дисканты холодили душу, звали куда-то за собой, в вышину, подальше от мирской суеты и хлопот.

И он увидел маму. В темной наколке Глава пятая - Первая, в черном платьице она склонилась над гробом отца. Вокруг в оранжевых нимбах потрескивающих свеч - друзья, сослуживцы, знакомые. Меркло отсвечивают пуговицы на мундирах, кресты духовенства. У всех заплаканные глаза, горестные лица.

А мамина Глава пятая - Первая худенькая спина дрожит под темной наколкой, прыгают острые лопатки. Мать рыдает - горько, безутешно. С 2-ух сторон ее держат под руки Вера Васильевна и Екатерина Алексеевна Яковлева.

А отец лежит размеренный, ясный, уже отрешенный Глава пятая - Первая от всего земного. Тронутые сединой длинноватые волосы аккуратненько и благообразно расчесаны на две стороны. На скуластом меловом лице нет следов страданий: погиб Илья Николаевич без мучений, как говорится - в одночасье.

Мать выпрямилась Глава пятая - Первая. Прикладывает к лицу платок, вытирая последние слезы. Лицо ее каменеет, делается недвижным, непроницаемым. Володя ловит мамин взор: он устремлен на руку отца, на матово поблескивающее обручальное кольцо. 20 три года они прожили вкупе Глава пятая - Первая. Шестеро деток было у их. Что испытывает на данный момент мать? Володю душат рыдания, и только большущим напряжением держит он в себе накатывающую волну слез.

К гробу придвигается духовенство. Ректор духовной семинарии вершит Глава пятая - Первая литию - при доме усопшего. Кто-то невидимый плачущим голосом гласит речь: «...добросовестным, самоотверженным, тружеником... редкий человек... великодушное сердечко... горение, служение людям...»

Хор запевает к выносу. Сослуживцы и близкие принимают останки Ильи Глава пятая - Первая Николаевича на руки. Володя посреди их. Медлительно разворачиваясь в тесноватой прихожей, гроб выплывает во двор. И тут Володя с удивлением лицезреет, что во дворе их дома, дожидаясь выноса, стоит несколько сот человек.

Обнажаются Глава пятая - Первая головы, в руках возникают платки. Слышны всхлипы, глухие рыдания.

Гроб несут за ворота, на улицу. Вся Столичная от Большой Саратовской до Богоявленского спуска запружена народом. Тут в главном учащиеся Глава пятая - Первая и преподаватели: обе гимназии, все училища, кадеты, семинаристы, слушатели учительских курсов...

Володя внезапно вспомнил Кокушкино... Лето, жара, зелень деревьев увяла, листья пожухли. За рекой желтеют поля, небо высочайшее и голубое. Они вкупе Глава пятая - Первая с Сашей идут по берегу, папа с Аней и младшими - впереди... Около моста стоят несколько мужчин в соломенных шапках. Лицезрев Илью Николаевича, мужчины снимают шапки, кланяются. Илья Николаевич останавливается около их, что-то Глава пятая - Первая спрашивает, пристально слушает ответы, чуток наклонив на право голову... Мужчины молвят стремительно, звучно, вразнобой. Маняша и Оля жмутся к папе, Аня стоит в стороне, нахмурившись, и так же, как Илья Николаевич, наклонив голову Глава пятая - Первая, слушает мужчин... Саша ускоряет шаг, Володя торопится за ним, и вот до их уже начинают долетать клочки фраз и отдельные слова, а позже уже и весь разговор слышен ясно и ясно.

- ...ведь Глава пятая - Первая вот какая неудача, батюшка Илья Николаевич. Народ-то у нас неученый, грамоты не знаем, какую бумагу и куда навести - не разбираемся. А земские с акцизными попорядку все в очках, - разве ж с ними Глава пятая - Первая нам по силам тягаться? Отсюда и обида вся идет. Другой раз чуем, что обман, а сказать не можем, не приучены. Здесь бы, как говорится, к становому да в трибунал Глава пятая - Первая, а мировой без бумаги и слушать тебя не будет. Вот и выходит, что воля-то она волей, а неволя - неволей. Хлебушка мы сейчас против прежнего поболе сеем, а вот реализовать кровное пока не можем, робеем Глава пятая - Первая. Кто уж здесь повинет - не усвоишь. Жизнь фермерская вся кругом на дыбки встала, скособочилась. Каждый собственный энтузиазм соблюдает, особливо князья да бары. О мужчине пошевелить мозгами некоторому...

- Зайдите ко мне Глава пятая - Первая завтра днем, - глас Ильи Николаевича звучит напряженно, взволнованно и как бы даже виновно, - и мы продолжим этот разговор. Было бы лучше, чтоб он принес какую-то практическую пользу. Для этого нужно Глава пятая - Первая переписать две-три жалобы, которые вы считаете решенными более несправедливо...

- Батюшка Илья Николаевич! - выдохнули мужчины все разом чуть не со стоном. - Да кто же перепишет? К попку идти кланяться, так ведь он погонит Глава пятая - Первая еще...

- Ну, отлично, приносите все жалобы ко мне, совместно выберем самые несправедливые, а переписать посодействуют малыши, - и, бросив резвый взор на Аню, Илья Николаевич обернулся к подошедшим сыновьям, и губки его Глава пятая - Первая тронула мягенькая ухмылка...

- А скажи-ка нам, барин, еще вот про что, - дребезжащим голосом заговорил пушистый, сгорбленный старик, опиравшийся на толстую суковатую палку, но Илья Николаевич внезапно резко оборвал его.

- Я не барин, - произнес он Глава пятая - Первая строго, - и барином меня никогда больше не именуйте.

Позже кивнул остальным мужчинам и добавил:

- Так я жду вас завтра...

И мужчины опять сняли шапки, поклонились, заговорили все совместно, благодаря их превосходительство Глава пятая - Первая батюшку Илью Николаевича за то, что не побрезговал гласить с ними, что соображает их крестьянскую нужду, заступается за их...

«А скольким людям он еще посодействовал в жизни? - задумывался Володя, неся гроб Глава пятая - Первая. - Сколько хороших семян посеял в душах отчаявшихся, утративших силы?.. И как все-же удивительно и несправедливо устроена жизнь. Крестьянам в конце концов дали волю, убили рабскую зависимость от помещиков. Но оказывается, дело не только Глава пятая - Первая лишь в личной свободе... Мужчине нужна земля, нужна грамота, чтоб ощущать себя человеком, чтоб преодолеть ужас перед городом, перед бюрократами, перед акцизными... И вся жизнь отца была ориентирована на то, чтоб Глава пятая - Первая просветить головы если уж не этим, родившимся в ярме рабства людям, то хотя бы их детям, которые родились уже свободными, чтоб уменьшить их ужас перед неведомыми им силами, которые делали их Глава пятая - Первая жизнь безотрадной и нестерпимой, и только грамота, только величавый свет познания мог высвободить их от этого ужаса и дать им сознание собственного людского плюсы...»

«Отец жил так, как жили все те Глава пятая - Первая, кто вожделел собственной родине наилучшей судьбы, - задумывался Володя. - Таковой жизнью жили Писарев, Чернышевский, Добролюбов... Этим великодушным делом - просыпанием людей от столетний зимней спячки рабства и покорности - были всегда озабочены все наилучшие российские люди. Спасибо для Глава пятая - Первая тебя, папа, за то, что ты посодействовал всем нам - мне, Оле, Саше, Ане - прикоснуться к этому светлому источнику справедливости и добра, посодействовал нам всем осознать счастье приобщения к этим высочайшим и светлым Глава пятая - Первая штатским эмоциям и мыслям... Спасибо тебе».

Гроб несли на руках вниз по Столичной. Володя шел за Ишерским - предполагаемым преемником Ильи Николаевича.

Зрелище траурного шествия было впечатляющее. Сразу прямо за вдовой, детками Глава пятая - Первая и родственниками шли вице-губернатор, викарий епархии, ассистент попечителя Казанского учебного окрестность (специально прибывший на похороны из Казани), губернский и уездные предводители, городской голова, члены управы, гласные, начальник жандармского управления, надзиратель Глава пятая - Первая акцизного окрестность, почтмейстер, исправники, приставы, мировые, присяжные и еще величавое огромное количество всякого другого разнокалиберного чиновного симбирского люда.

Намедни по городку прошел слух, что на литургии и отпевании будет начальник губернии Глава пятая - Первая их высокопревосходительство генерал-майор Долгово-Сабуров. Ни один муниципальный служащий не мог позволить для себя отсутствовать на похоронах, на которых находится сам губернатор. У стоявших повдоль всей Столичной чинов милиции в очах Глава пятая - Первая рябило от необычного скопления начальства. Смотря на форменные шинели и бобровые воротники, чины милиции с трудом сдерживали обычной люд, напиравший из ворот и калиток «проститься с батюшкой Ильей Николаевичем, царствие ему небесное, золотой был Глава пятая - Первая человек, незапятнанный ангел...».

Городские преподаватели и прибывшие из уездов инспекторы народных училищ (из Сызрани, Карсуна, Алатыря, Ардатова, Пензы) шли раздельно, сзади чиновничьих групп. Федор Михайлович Керенский, директор мужской гимназии, шел перед своими гимназистами Глава пятая - Первая и, тревожно посматривая туда, где плыл над головами в собственный последний путь Илья Николаевич Ульянов, волновался: не утомился ли Володя? Ведь рядом с ним сгибались под тяжестью ноши взрослые Глава пятая - Первая мужчины, а Володе, одному из возлюбленных учеников Керенского, было без 3-х месяцев всего только шестнадцать лет.

Гроб занесли в Богоявленскую церковь - приходский храм усопшего. Соборный иерей, педагог духовной семинарии Сергей Медведков, близкий друг и сосед Глава пятая - Первая ульяновской семьи, смахнув слезу, начал литургию в сослужении с 2-мя другими священниками. Чуть пропели 1-ые слова литургии, как густая масса народу, заполнившая прохладную нетопленную церковь, расступилась, и к алтарю Глава пятая - Первая, уважительно склонив седоватую голову, блестя золотом генеральских эполет, прошел губернатор.

...Последние слова праздничной литии. Последние звуки хора. Последние взмахи палочки регента - наилучшего в городке учителя пения Лариона Маторина. Приходский священник отец Афанасий произносит слово Глава пятая - Первая на вынос из храма: «...упокой, господи, непорочную душу порочного раба твоего Ильи. Аминь».

И опять плывет гроб на руках по заснеженным улицам. Впереди несут венки, ордена. Морозный ветер приносит с ветвей деревьев редчайшие Глава пятая - Первая снежинки. Они падают в открытый гроб и не тают на прохладном белоснежном лице Ильи Николаевича.

Ворота Покровского монастыря распахнуты настежь. Вытоптанная в снегу узенькая дорожка ведет в далекий левый Глава пятая - Первая угол монастырской ограды. Последняя остановка перед иконой на притворе. Священники перестраиваются впереди процессии, кто-то взмахнул кадилом. Дружно и высоко рассыпает хор на морозе дробные слова прощальной. С монастырских деревьев с испуганным кликом взмывают птицы Глава пятая - Первая - как будто чья-то неизвестная душа незримо отлетела в дальние и наилучшие миры.

Вот и могила. Вокруг выстраиваются кафедральный протоиерей, ректор духовной семинарии, городской благочинный, священники всех симбирских церквей Глава пятая - Первая и храмов, законоучители городских училищ. Покойный являл собой пример примерного христианина. Верность эталонам религии он пронес через всю жизнь, что и посодействовало ему быть украшенным по службе своим высочайшим званием. Потому и Глава пятая - Первая погребение этого достойного отпрыска церкви совершается высшим собором всего губернского духовенства.

Стук молотка по крышке гроба. Бьются в рыданиях Оля и Аня. Рыдают Стржалковский, Ишерский, Яковлев. Рыдают сотки людей, заполнивших монастырское кладбище. И только Глава пятая - Первая одна мать - малая, ровная, непроницаемая - бездвижно застыла у края могилы. Она стоит молчком, не шелохнувшись. Ни одна черточка не изменяется в ее лице. Только большие темные круги вокруг глаз становятся все в Глава пятая - Первая большей и большей степени. Только ветер перебирает 1-ые седоватые пряди на голове, показавшиеся за эти три денька, прошедшие после погибели Ильи Николаевича.

Гроб опускают в могилу. Стук промерзлой земли по крышке рвет Глава пятая - Первая сердечко на части. Слезы застилают Володе глаза. Он поднимает голову. Стрельчатая звонница монастыря, вознесенная над куполами деревьев, роняет 1-ый звук колокола. 2-ой. 3-ий. Вдали появляются голоса других церквей. Глухо рокочут Глава пятая - Первая соборы: Вознесенский, Троицкий, Николаевский...


glava-shestaya-v-kotoroj-houl-virazhaet-svoi-chuvstva-pri-pomoshi-zelyonoj-slizi.html
glava-shestaya-vozmesheniya-vreda-poterpevshemu-v-poryadke-grazhdanskogo-iska-v-sudoproizvodstve-rf.html
glava-shestayapostoyannij-kapitali-peremennijkapital-kniga-pervaya-process-proizvodstva-kapitala-17.html