Глава пятая. Смерть Императрицы.

Прохладный ветер кидал в лицо влажный снег. Я закутался в плащ, оставляя только щель для глаз. Шнурки, держащие шапку, натёрли подбородок. Сильный, высочайший жеребец Панина шёл стремительно, уверенно. Пена летела из ноздрей совместно с клубами пара. Ноги от напряжения поначалу болели, но скоро я их уже не ощущал, как и не Глава пятая. Смерть Императрицы. ощущал рук, сжимавших узду.

Миля за милей пролетали поля, леса, деревеньки с церквями и погостами. Впереди показалась полосатая будка со шлагбаумом. Часовой выскочил из будки. Но я понудил жеребца взвиться в воздух и перемахнуть через преграду. Вослед услышал окрики, предупредительный выстрел. Подскакав к подъезду замка, увидел Кутайсова на крыльце Глава пятая. Смерть Императрицы.. Тот выгуливал свою лохматую собачонку.

- Где Его Высочество? – еле выжал я из себя, казалось, совместно с лёгкими. – Срочное донесение.

- Добров, у вас вид, как у наездника апокалипсиса, - неуместно пошутил брадобрей.

Собачонка визгливо залаяла, прячась у Кутайсова в ногах.

- Может быть, вы недалеки от правды. Дело очень принципиальное.

- Ого! – по-дурацки Глава пятая. Смерть Императрицы. подскочил он, выделывая ножками роскошные движения. - Его Величество в Мельнице, обедает с друзьями. А что за дело?

Но я уже повернул упиравшегося жеребца, вставил шпоры в бока. Бедное животное тяжело двинулось вперед, храпя и задыхаясь.

Мельница – маленькое поселение, находившееся в 5 милях от замка. Павел и его жена Глава пятая. Смерть Императрицы., Мария Фёдоровна только-только вышли из харчевни в окружении вельмож и офицеров. Подкатила карета наследника. Павел Петрович желал было подняться в карету прямо за женой, но увидел наездника, погонявшего взмыленного жеребца и тормознул. Ветер стих. Выглянуло солнце. Я услышал, как Павел Петрович тревожно воскрикнул:

- Кто это? - И застыл, как будто предчувствую Глава пятая. Смерть Императрицы. что-то недоброе.

- Так это Добров! – вызнал меня Аракчеев и стремительно зашагал навстречу. Издалека крикнув: - Добров, вы для чего жеребца загнали. Он же издохнет на данный момент.

Я подъехал к Аракчееву, наклонился и передал ему все, что повелел фон Пален. Аракчеев здесь же побледнел и ринулся Глава пятая. Смерть Императрицы. назад к наследнику.

- В чем дело? – отшатнулся от него Павел.

- Императрица! – промычал Аракчеев.

- Что? – не сообразил Павел.

- При погибели.

Павел Петрович уставился на него, будто бы в первый раз лицезрел этого человека. Позже, как-то мгновенно собрался, выпрямился и звучно произнес:

- Что ж! Я готов к хоть какой ситуации Глава пятая. Смерть Императрицы.. Быстрее в замок. Мне необходимо пятнадцать минут на сборы.

Он запрыгнул в карету, крикнув кучеру:

- Гони!

Следом поторопились коляски и кареты с придворными.

- Давайте с нами, - предложил мне Аракчеев. Он посиживал с 3-мя офицерами в открытой четырёхместной коляске.

- Как же жеребец? – не решался я. – Я не могу его кинуть Глава пятая. Смерть Императрицы..

- Загнали вы его. Оставьте. Коль не подохнет, сам к конюшням придёт.

Животное звучно, резко всхрапнуло, содрогаясь всем телом, и повалилось набок. Я еле успел вызволить ноги из стремян. Совершив кувырок через голову, без сил растянулся на земле. Офицеры меня подняли, отряхнули прилипшую сухую травку.

- Пристрелить бы нужно, - произнес Аракчеев, указывая Глава пятая. Смерть Императрицы. на сдыхавшую лошадка.

- Я не смогу. - Слезы катились у меня из глаз.

- Ну, так садитесь в коляску, - произнес Аракчеев и отдал приказ одному из офицеров прикончить животное, чтоб не мучилось.

В замке царила суета. Адъютанты в парадных мундирах, при шпагах строились перед покоями его высочества. Слуги носились с Глава пятая. Смерть Императрицы. какими-то тряпками и сундучками. Двери покоев распахнулись. На пороге появился Павел Петрович в умеренном мундире прусского покроя. Напудренный парик с косичкой. Ботинки с большущими медными пряжками. Без лент, без орденов. Лицо бледное, с больным румянцем.

- Его высочество! – рявкнул Аракчеев, и все адъютанты застыли по стойке смирно.

- Господа! – срывающими голосом произнес Павел Глава пятая. Смерть Императрицы.. – Я пищу в Петербург. Непонятно, что меня там ждёт… Может быть еще по пути подвергнусь аресту и буду заключён в Петропавловскую крепость.

- Ну, нет! – Вперед выступил Аракчеев, багровея от злобы. – Прошу меня простить, но я этого не допущу.

- Не вмешивайтесь. Я вам приказываю! – востребовал Павел Петрович.

- Впервой осмеюсь нарушить Глава пятая. Смерть Императрицы. ваш приказ, - не сдавался полковник. – Я подниму по тревоге Гатчинский и Павловский полки. К вечеру мы будем в Петербурге.

- Вы сошли с разума! – заорал Павел. – Желаете смуты? Не смейте этого делать.

- Посмею! Пусть позже меня ждёт эшафот, но я не позволю погубить Россию. Если вас посадят в Петропавловскую крепость Глава пятая. Смерть Императрицы., я ее разрушу до основания, но вытащу вас оттуда.

- Во главе порядка должен быть закон, а не сила! – расслабленно сделал возражение Павел. – Никто не смеет идти против воли царственного указа. Только правитель определяет судьбу собственных подданных, не по собственному велению, а по божьему. Коль такая воля матушки моей Глава пятая. Смерть Императрицы., императрицы, я должен покориться судьбе.

- Как же Наша родина? – незначительно остыв, спросил Аракчеев.

- Наша родина еще не такое вытерпела. И это стерпит.

В двери влетел капитан из караула.

- Что там еще? – недовольно спросил Павел.

- С принципиальной вестью прибыл из Петербурга Николай Зубов. Просит аудиенции.

- Ну, вот! – обречённо Глава пятая. Смерть Императрицы. вздохнул Павел. – За мной…

- Зубов один? – звучно спросил у капитана Аракчеев.

- Один, - рассеяно ответил тот.

- Ну, с одним-то я сам справлюсь, - прорычал Аракчеев, хватаясь за палаш.

- Не смейте! – заорал Павел и весь затрясся. Лицо его исказилось гневом. – Никакой крови! Нельзя! Нельзя! – Он чуток отдышался и уже тихо произнес. – Я приму Глава пятая. Смерть Императрицы. его. – И удалился назад в покои.

Туда же, в покои прошествовал высочайший статный офицер в забрызганном грязюкой, плаще. Аракчеев провожал его злостным взором. На миг их глаза повстречались, офицер здесь же опустил голову и зашагал резвее. Скоро он вышел уже с просветлённым лицом, озабоченный кое-чем принципиальным Глава пятая. Смерть Императрицы.. Стремительно пересёк холл, вприскочку сбежал с крыльца, сел на поданную лошадка и умчался.

Появился Павел Петрович. Натягивая белоснежные перчатки, произнес:

- В Петербург. Адъютанты со мной. Аракчеев, вы остаётесь за коменданта. Не вздумайте сотворить недозволенного.

- Слушаюсь! – звучно ответил Аракчеев. И как Павел Петрович с адъютантами покинули замок, объявил полное боевое построение всем полкам Глава пятая. Смерть Императрицы..

- Добров, - поманил он меня. Положил руку на плечо и так сжал, что я чуть ли не вскрикнул от боли. – Вам секретное поручение. Адъютантам я не верю. Если его высочество по дороге арестуют – они в брюки наложат. Вас я плохо знаю, но зато знавал вашего отца, почему смею дать Глава пятая. Смерть Императрицы. вам ответственное поручение. Берите эскадрон гусар и скрытно преследуйте карету. В случае угрозы - его высочество отбить. Рубите всех к чёртовой мамы – полковников, генералов… - позже разберёмся. Грех возьму на себя. Вы сообразили меня?

- Разрешите исполнять? – твёрдо ответил я.

- Исполняйте, и помните, от ваших действий зависит судьба Рф.

Мне дали жаркого Глава пятая. Смерть Императрицы. юного жеребца. Я растолковал задачку темному седовласому ротмистру.

- За Павла Петровича – хоть на эшафот, хоть к дьяволу в пасть, - ухмыльнувшись, ответил тот. – Зубова, сам лично на пику посажу. У меня на эту сволочь собственный зуб имеется.

Чтоб никто нас не увидел, вперед отправили 2-ух разведчиков. Сам эскадрон двинулся чуток позднее Глава пятая. Смерть Императрицы. по дороге, чуть припорошённой первым снегом. Темные ментики с золотыми шнурами, темные кивера. Темные жеребцы. Темные флажки на пиках. Я скакал плечо о плечо с седовласым ротмистром.

- Добров, Семён Иванович, - представился я.

- Вуич, Златон Афанасьевич, - Пожал мне руку ротмистр.

- Вы из Венгрии?

- Нет, я серб.

- Как в Рф?

- Нас Глава пятая. Смерть Императрицы., Вуичей – род большой. Из Сербии турки изгнали. А у нас у сербов есть такая поговорка: на небе Бог, а на земле – Наша родина. Вот за неё я и готов голову сложить. Вы мне не верите? – в заключении спросил он.

- Почему же? – ответил я, пожав плечами.

- Но в Глава пятая. Смерть Императрицы. ваших очах я вижу недоверие.

- Простите, я не о том на данный момент думаю. Я не понимаю, почему мне дали это поручение. Я – человек новый…

- Но вы не трусите?

- Нисколько.

- Тогда я вам объясню. – Он подкрутил напомаженный ус. - Мои гусары готовы погибнуть все до 1-го за наследника. В Глава пятая. Смерть Императрицы. эскадроне много сербов, венгров, черногорцев, румын… Для нас Павел Петрович – наместник Бога на земле, а мы – его войско. Аракчеев отлично знает, если вы вдруг струсите либо проявите нерешительность, мы вас изрубим в кусочки. И с хоть каким офицером поступим так же. Для нас нет выше цели, чем защищать наследника Глава пятая. Смерть Императрицы.. Ну, как вам мои разъяснения?

- Отлично! – зло ответил я. – Но если вы струсите, то я вас пристрелю!

Он звучно расхохотался.

- Тогда – за дело!

Мне стало расслабленно. Я вдруг обрёл уверенность в том, что иду на правое дело. Я обернулся на сумрачных темных гусар. Сосредоточенные нахмуренные лица. Уверенная осанка. Сила Глава пятая. Смерть Императрицы.. Да с таким войском и умереть не жаль.

Мне позже поведали, что творилось в Зимнем дворце. Я еще только подъезжал к Гатчине, а фон Пален, Панин и еще несколько офицеров из гвардии вошли в Зимний дворец. Их попробовали приостановить, но офицеры разбросали караул и направились прямо к кабинетам канцлера Безбородко.

Кабинет Глава пятая. Смерть Императрицы. были наглухо закрыты. Платон Зубов, высочайший красавчик 20 9 лет, в окружении нескольких вельмож пробовали взломать двустворчатые дубовые двери. Зубов лупил большущим кулаком в золочённую створку и добивался:

- Немедленно отвори, старенькый хрыч. Ты хоть знаешь, что делаешь, шельмец. Немедленно отопри. – И отдал приказ своим товарищам: - Тащите скамью. Будем разламывать двери.

- В чем Глава пятая. Смерть Императрицы. дело, господа? – обходительно поинтересовался фон Пален.

- А не в чем, - проревел Зубов. – Что вам необходимо, государь? Не лезьте не в свои дела.

- Отойдите от двери! – с нотами опасности отдал приказ Панин. Он был нисколечко не ниже Платона Зубова, но, может, чуток уже в плечах.

- Да как вы смеете? – зарычал Глава пятая. Смерть Императрицы. Зубов. – Кто вы такие?

- Вы отлично понимаете, кто мы такие, - жёстко ответил Панин. – И еще как смеем! Прочь от двери.

Панин и гвардейские офицеры вытащили шпаги и с решительным видом двинулись на врагов.

- Позвольте, господа, - весь пылал от гнева Платон Зубов. – Уж не хотят вы тут Глава пятая. Смерть Императрицы. устроить кровопролитие?

- Как вам будет угодно, - не сдавался Панин.

Офицеры из окружения Зубова потянули свои шпаги из ножен. Вот-вот готова была разгореться бойня.

- Я бы на вашем месте отступил, - холодно увидел фон Пален, вытаскивая из-за пояса заряженные пистолеты.

Зубов и его приспешники попятились. Повисла напряжённая пауза. Клинки против клинков. Защёлкали Глава пятая. Смерть Императрицы. взводимые курки на пистолетах. Еще мгновение и…

Вдруг ключ в замке клацнул. Мощная створка чуток приоткрылась, вроде бы предлагая войти. Фон Пален запихнул пистолеты назад за пояс.

- la fini de bataille, - произнес он, и сделал реверанс в сторону Зубова, предлагая войти первым: - Прошу вас.

Тот смерил его высокомерным взором Глава пятая. Смерть Императрицы., немедля двинулся к двери, раскрыл ее и решительно вошёл в кабинет. Фон Пален сразу шагнул за ним. Позже потянулись все другие, убирая орудие в ножны. В маленьком помещении, с красноватыми тяжёлыми портьерами на окнах стояла страшная духота. Камин пылал, как плавильный горн. За большим письменным столом красноватого дерева Глава пятая. Смерть Императрицы., в высочайшем резном кресле восседал с принципиальным видом сам канцлер императрицы. Толстощёкий, румяный, с двойным подбородком, все же, в свои 40 девять канцлер смотрелся моложаво. Отлично выбрит, посиживал прямо, как будто кол проглотил. На толстой шейке бант с золочёной каемкой. На карем бархатном камзоле сверкали золотом начищенные ордена. Сзади него испугано Глава пятая. Смерть Императрицы. жались двое секретарей. Канцлер резвым взором окинул вошедших, и высокомерно спросил:

- Чем должен, господа?

- Вы отлично понимаете, что нам нужно, - с раздражением произнес Платон Зубов, оперившись обеим руками о столешницу. Стол под его тяжестью испугано скрипнул. – Где манифест?

- В надёжном месте, - не смутившись, ответил канцлер.

- Так покажите его Глава пятая. Смерть Императрицы. нам! – востребовал Зубов.

- Не имею права. Рукою Ея правительского величество на конверте написано: «Вскрыть в сенате после моей смерти». Королева еще живая, - твёрдо ответил Безбородко.

- Так мы не будем его вскрывать, - заверил его Платон Зубов. – Нам бы только посмотреть и убедиться, что он целёхонек. Вот и Панин с фон Глава пятая. Смерть Императрицы. Паленым в очевидцах.

- Дождёмся наследника, - насупился Безбородко.

- Сдурел! – нетерпеливо кликнул Платон Зубов. – Я должен охранять манифест. Я, - сделал он ударение, - на данный момент во главе страны!

- Дождёмся наследника, - упорно повторял канцлер. – Никуда манифест не денется. Постыдились бы, господа: императрица за стенкой погибает, а что вы тут устроили за балаган?

В Глава пятая. Смерть Императрицы. кабинет неуверенно вошли величавые князья Александр и Константин. Платон Зубов недовольно скривил губки, лицезрев на обоих внуках императрицы, и в особенности на том, кто по манифесту должен стать новым правителем, прусские мундиры Гатчинского войска. Александр был бледен, Константин растерян.

- Доктор Роджерсон гласит, что государыне лучше, - еле разжимая Глава пятая. Смерть Императрицы. обескровленные губки, произнес Александр Павлович. – Шпанские мушки посодействовали. Может, все обойдётся, господа? – Он с надеждой и испугом осмотрел лица присутствующих, но ни в каком не нашёл поддержки либо даже сострадания. – И…извините, мы, наверняка, тут излишние. – И братья скрылись назад за дверцей.

- И вот этот застенчивый скромняга – наш будущий правитель? – малость Глава пятая. Смерть Императрицы. с сарказмом увидел фон Пален.

- Лучше скромняга, чем сумасброд - папаша, - ответил на это Платон Зубов.

- Еще непонятно, что написано в манифесте, - увидел Панин. – А вдруг в нем совершенно не то, что вы думаете?

- А вам не терпится надеть прусский колет и салютовать эспонтоном? – уязвил Зубов.

- Крамола! Кра-мо Глава пятая. Смерть Императрицы.-ла! – зарычал Безбородко. От возмущения у него покраснел нос, а мясистые губки затряслись. – Вы осознаете, о чем гласите, господа?

- Отлично осознаем, Александр Андреевич, - зло усмехнулся Платон Зубов. – Так, что делать будем?

- Ожидать величавого князя Павла Петровича, - твёрдо произнес Безбородко. – И не запамятовывайте: там, - он указал на стенку, - погибает императрица Глава пятая. Смерть Императрицы..

Часам к 9 вечера карета наследника подкатила к подъезду Зимнего дворца. Его аккомпанировали 6 адъютантов верхом с факелами в руках. Слуги открыли дверцу кареты. Первым вылез Кутайсов, за ним – Павел. Величавый князь подал руку супруге, Марии Фёдоровне. Та осторожно выкарабкалась из кареты, путаясь в подоле шубы, посмотрела в освещённые окна Глава пятая. Смерть Императрицы. дворца и тихо, вдумчиво произнесла:

- Как издавна я тут не была.

- Ну, вот..., - неопределённо произнес Павел, сделал рукою жест по направлению к входу, у которого уже толпились огромное количество вельмож.

- Ваше высочество, может, подождём? – трусливо спросил Кутайсов. У него стучали зубы не то от холода, не то от испуга.

- Чего Глава пятая. Смерть Императрицы. ожидать? – не сообразил Павел. – Судьбу не ожидают, она сама приходит.

Едва Павел Петрович переступил порог Зимнего дворца, как, звучно цокая подковами, подошел эскадрон гатчинских гусар.

- Слава богу! Вы, Добров! – вызнал меня Кутайсов. – Ах, и Вуич с вами! Ух! – с облегчением выдохнул он и снял шапку.

- Что-то Глава пятая. Смерть Императрицы. грозит наследнику? – спросил я, спрыгнув с лошадки.

- Да кто ж его знает. Даже если и грозило – всемером с адъютантами мы бы не совладали, а с вашим эскадроном – да хоть на штурм пойдём!

Павел тяжёлым шагом, чуть не прусским строевым, шёл по анфиладе Зимнего дворца. Треуголку надвинул на лоб. Из Глава пятая. Смерть Императрицы.-под шапки сверкали решимостью, но с искорками ужаса, тёмные глаза. Лицо бледное, нижняя губа брезгливо выпячена. Правая рука с тростью совершала нервные резкие движения в такт шагам. Следом семенила Мария Фёдоровна, вцепившись в левую руку жена. А за ними уверенно грохотали каблуками и звенели шпорами чёрные гусары со лютыми, раскрасневшимися от Глава пятая. Смерть Императрицы. долгой езды по морозу, лицами. Огромное количество придворных, съехавшихся во дворец, по случаю заболевания императрицы, почтенно расступались перед этим суровым шествием и кланялись низко-низко. Павел даже не глядел на их.

У покоев императрицы он тормознул. Караульных гренадеров здесь же сменили гатчинские гусары.

- По уставу я должен.., - начал было Глава пятая. Смерть Императрицы. офицер охраны.

- Отлично, что вы понимаете утомившись, - оборвал его ротмистр Вуич, грозно взглянув исподлобья. – Сможете сдать караул.

Павел вошёл в покои императрицы. В мерклом свете лампадок он увидел тяжёлый балдахин. На большом ложе с кучей атласных подушек никого не было. Тут стояла духота и страшный смрад. Испуганные Глава пятая. Смерть Императрицы. люди обернулись на Павла и почтенно расступились. Их было много. Они занимали практически все покои.

В конце концов он увидел мама. Тело императрицы горой покоилось на полу. Павел прошагал к ней. Приклонил колени. Полное, одутловатое лицо императрицы казалось вылепленным из воска. Черные трупные пятна уже начали проступать на обвислых щеках Глава пятая. Смерть Императрицы.. Глаза полузакрыты. Из-под век показывались покрасневшие белки. Она прерывисто сипела. Из края рта просачивалась и пенилась тёмная струйка. Лекарь Роджерс бережно вытирал рот королевы платком.

Павел поднялся, отозвал Роджерса в сторону. О кое-чем спросил. Тот развёл руками.

Перед Павлом на колени упал Захар Зотов, старенькый камердинер императрицы, приставленный к Глава пятая. Смерть Императрицы. ней еще Потёмкиным.

- Горе! – зарыдал он. – Не уберёг… А что я был в состоянии сделать? Прости меня, Павел Петрович?

- Да в чем твоя вина? – пробовал Павел отнять от него руку, которую Зотов покрывал поцелуями.

- Что ж сейчас будет? – вырвался отчаянный стон у камердинера.

- Дурачина! – оборвал его Павел. – Почему на Глава пятая. Смерть Императрицы. кровать не уложили? Почему на полу?

- Так, сил не было…

- Молчи! – шикнул на него Павел и зашагал далее.

Наследник оставил супругу в покоях императрицы, сам с Кутайсовым проследовал в кабинет канцлера. Лицезрев настолько огромное собрание офицеров, Павел немного опешил. Багряный от напряжения канцлер посиживал за огромным столом. Справа Глава пятая. Смерть Императрицы. от него стояла партия во главе с Платоном Зубовым, с другой стороны – Панин, фон Пален и несколько гвардейцев.

Безбородко здесь же вскочил, отодвинув тяжёлое кресло, оббежал стол и склонился перед наследником. Все последовали его примеру. Только Платон Зубов немного переломился, вроде бы подчёркивая свою значимость. Павел прошел к столу Глава пятая. Смерть Императрицы. и сел в кресло, в каком только-только восседал канцлер.

- По какому поводу собрались, господа? – стараясь гласить беспечным тоном, спросил он.

- Обсуждаем передачу престола, - честно ответил за всех Зубов.

- Императрица еще живая, - сделал возражение Павел.

- Вы отлично осознаете, что деньки ее сочтены, - смутившись, но все таки твёрдо Глава пятая. Смерть Императрицы. произнес Зубов. – И мы, представители дворянства, обеспокоены… - Он споткнулся… – завещанием… Волею ея величества. В чьи руки перейдут бразды правления Величавой Росси.

Павел длительно молчал, отречено смотря на зелёное сукно стола. Никто не смел пошевелиться. Только поленья трещали в камине. В конце концов Павел Петрович встрепенулся, как ото сна.

- Что Глава пятая. Смерть Императрицы. все-таки вы так горячо топите? – спросил он у Безбородко. – Дрова тоже средств стоят.

- У меня, как видите, ревматизм, - заискивающе улыбнулся Безбородко. – Время от времени так прихватывает – мочи нет вытерпеть.

- Где манифест? – впрямую спросил Павел. - Мне то вы сможете его показать?

- Непременно! – Безбородко засеменил к стенке, где находился потаенный сейф Глава пятая. Смерть Императрицы.. Вскрыл железную дверцу и положил перед Павлом маленькой белоснежный конверт, перетянутый темной атласной лентой.

- Вы понимаете содержимое? – спросил Павел Петрович.

- Нет, - пожал плечами канцлер. – Сею тайну её величество не доверяла никому. Манифест был написан лично императрицей, без чьего-либо присутствия и запечатан тоже лично.

- Вы его вскроете? – спросил осторожно Глава пятая. Смерть Императрицы. фон Пален.

- Не имею права, - твёрдо ответил Павел. – Тут же написано: «Вскрыть после погибели в сенате».

- Вы же – наследник, - подал глас Панин.

- А вы в этом убеждены? – недобро спросил Павел. – А если в нем другая воля. – Палец величавого князя уткнулся в конверт.

- Дворец взят под охрану эскадроном Гатчинских гусар Глава пятая. Смерть Императрицы., - напомнил ему Панин.

По ту сторону окна раздался барабанный бой и отрывистые команды.

- Что это? – насторожился Павел Петрович.

- Преображенский полк, - торжествующе объявил Платон Зубов. – Я повелел поднять его по тревоге. Преображенский полк подчиняется мне. На данный момент ваших гусар сменят.

Наследник и его сторонники помрачнели. Окружение Платона Зубова – напротив, приободрились Глава пятая. Смерть Императрицы..

- Пропустить! Как смеешь, собака преграждать? Изрублю! – раздался с улицы суровый глас. И здесь же площадь заполнилась гулом подков по булыжнику.

- Аракчеев, - вызнал фон Пален. – Прибыл с павловскими драгунами.

Зубов побледнел и сжался. Все чего-то ожидали. Скоро из коридора раздались торопливые, тяжёлые шаги. Аракчеев в дорожном плаще, без шапки, весь Глава пятая. Смерть Императрицы. в грязищи вошёл, обежал всех взором, встал по стойке смирно перед Павлом Петровичем. Отрапортовал:

- Прибыл с Павловским драгунским полком. Павловский гренадерский и Гатчинский егерский вкупе с артиллерией на подходе.

- А кто вам позволил вводить войска в Петербург? – яростно спросил Зубов.

- Простите, - стремительно посмотрел в его сторону Аракчеев. – У Глава пятая. Смерть Императрицы. меня есть единственный начальник, перед которым я держу ответ, других – не признаю.

- Александр Андреевич, ну почему вы в таком виде? – возмутился Павел Петрович, но по его тону было понятно, что-теперь-то он спокоен за себя и очень доволен решительностью собственного подчинённого. Если Аракчеев тут – ему ничего не грозит. – У Глава пятая. Смерть Императрицы. вас мундир в грязищи. Вы ранее не смели ко мне являться с докладами даже в нечищеных сапогах.

- Прошу меня извинить, я с марша – прямо сюда.

- Но к чему такая спешка?

- Убедиться, что с вами все в порядке.

- Со мной… Как сказать, - покачал головой Павел Петрович. – Вот Глава пятая. Смерть Императрицы. тут, - он указал на конверт. – Мой жребий. Вы слыхали о несчастном манифесте?

- Да.

- Вот эти господа собрались, чтоб решить мою участь. Они спорят, чуток за орудие не хватаются… Сами лицезрели: войска подняли по волнения. И все из-за этого конверта. Может, вы дадите дельный совет: как поступить.

- У меня есть Глава пятая. Смерть Императрицы. хороший совет, как выйти из настолько затруднительного положения, - уверенно ответил Аракчеев.

- Так подскажите нам, - востребовал Павел.

- Позвольте!

Аракчеев сделал два шага к столу. Никто не успел ничего сообразить, как он схватил конверт и кинул его в камин. Все разом ахнули. Платон Зубов звучно икнул и повалился в обморок. Его пробовали удержать Глава пятая. Смерть Императрицы., но разве такую тушу удержишь, он подмял под себя 2-ух помощников и все таки упал на ковёр, звучно стукнувшись головой.

- Это! Это! – яростно задышал Безбородко. – Эшафот за такое самоуправство. Это! Это – пугачёвщина!

- На эшафот – готов, хоть на данный момент, - торжественно-спокойно ответил Аракчеев, и обратился к просиявшему Павлу Петровичу Глава пятая. Смерть Императрицы.: - разрешите идти поменять мундир и расставить караул.

- Идите, - разрешил Павел и с восхищением взирал вослед уходившему полковнику. После перевёл взор на Безбородко: - А, каковой?

- С такими полковниками и якобинская зараза не жутка, ваше высочество, - ответил канцлер, все еще до конца не отошедший от наглости Аракчеева.

- Ваше величество, - поправил Глава пятая. Смерть Императрицы. Кутайсов поучительно.

- Что? – обернулся к нему Безбородко.

- Сейчас нужно гласить: ваше величество, - разъяснил гардеробмейстер.

- Ах, простите, - спохватился канцлер и с поклоном произнес: - ваше величество.

- Господа, все – свободны! – звучно отдал приказ Павел Петрович. – Мы с канцлером займёмся разбором корреспонденции её величества императрицы, а вы делайте свои обязанности.

Тушу Зубова вшестером еле Глава пятая. Смерть Императрицы. вынесли из кабинета и уложили на диванчик. Лекарь совал ему в нос нюхательную соль, стараясь привести в чувства. Он мычал, охал, отмахивался от соли, но никак не мог очухаться.

- Дело изготовлено, - произнес фон Пален. – Нужно бы отдохнуть. Мы с вами, господа уж больше суток не спали. Нужно бы кое Глава пятая. Смерть Императрицы.-где перекусить, да поспать. Лучше нам остаться во дворце: не много ли что может произойти.

- Это можно устроить, - произнес Панин, здесь же изловил за шиворот прислужника и отдал приказ отвести их в кавалерские покои, заодно принести чего-нибудть поесть. – И неплохого вина не забудь.

Отыскали свободный будуар, по Глава пятая. Смерть Императрицы. виду тут жил некий высокопоставленный бюрократ, может засол. Фон Пален здесь же бесцеремонно плюхнулся на мягенькую кровать, застеленную розовым бархатным покрывалом.

- Пётр Алексеевич, вы бы хоть сапоги сняли, - укорил его Панин.

- Признаюсь честно – сил нет, - пробормотал фон Пален, - Ну коль вы делаете замечание – сниму.

- Нужно проявить почтение Глава пятая. Смерть Императрицы. к местному жителю.

- Нужно, - нехотя согласился фон Пален, стягивая ботфорты.

Здесь он увидел высочайший резной шкафчик, робко стоявший в углу.

- А что может в нем храниться?

- Вещи какие-нибудь, - пожал плечами Панин, устраиваясь на низенькой оттоманке.

- Вещи, гласите, - с колебанием произнес фон Пален. – Дверцы в размер бутыли. Семён не потрудитесь взломать Глава пятая. Смерть Императрицы. его.

- Да что все-таки вы такое удумали? – возмутился Панин. - Это чужой шкаф.

- Любопытно, что тут за жаба обитала? Грех беру на себя, - настаивал фон Пален. – Ломайте, Семён.

- Не стоит! – в дверцах стоял высочайший широкоплечий человек в дорожном плаще и широкой треуголке. – Я вам подскажу, где ключ от Глава пятая. Смерть Императрицы. шкафчика.

Он снял треуголку

- О, господи! – воскрикнул фон Пален, вскакивая с ложа. – Прошу прощения, но мы не знали, что это ваш будуар.

- Да, да, я конкретно и есть - эта жаба. Да вы сидите, Пален. Ох и Панин тут. Но успешно я попал, а то думаю: приеду в Петербург, и испить не Глава пятая. Смерть Императрицы. с кем.

Гласил он благодушно, с лёгким южным акцентом. В конце концов владелец протиснулся в будуар. Появился ординарец с дорожными кофрами. Посодействовал государю снять плащ. Под плащом оказался мундир вице-адмирала.

- Ступай, братец, - отпустил он ординарца. Оборотился к фон Палену и Панину. – Ну-с, представьте меня юному Глава пятая. Смерть Императрицы. человеку. Что это у него мундир солдатский?

- Только прибыл в Петербург, еще не успел приобрести форму, - ответил я.

- Ну и не торопитесь, - махнул рукою вице-адмирал. – Еще успеете. Еще надоест эта форма. Ваш протеже, Петр Алексеевич? – Спросил он у фон Палена.

- Никак нет. Мой, - отозвался Панин. – Добров Семён Иванович, недевича Глава пятая. Смерть Императрицы., как позавчера назначен на должность командира батареи.

- Ого! Поздравляю! – воскрикнул вице-адмирал. – Банник знаешь в какую дырку совать?

Все рассмеялись. Я ощутил, как краснею.

- Да, так, вот, - как будто вспомнил вице-адмирал и протянул мне руку. – Иосиф Михайлович де Рибас. Прошу обожать и жаловать. – И обратился ко всем: - Господа Глава пятая. Смерть Императрицы., давайте выпьем. У вас вид, будто бы вы после недельного шторма. Я, правда, тоже не лучше – через всю Россию, из Крыма гнал, лошадок не жалел. Семён Иванович, вон там, с боковой стороны ключик на гвоздике висит. Откройте шкафчик.

Здесь же вошёл слуга с подносом. На подносе бутыль вина, фрукты, кусочки жареной Глава пятая. Смерть Императрицы. рыбы и копчёного сала.

- Это вы заказали? – спросил вице-адмирал. – Господа, ну как можно? – Он взял с подноса бутыль, брезгливо повертел ее и поставил на место. - Французское – какая мерзость!

Я тем временем открыл шкафчик и извлёк две толстые стеклянные фляги.

- Ага! – удовлетворённо воскрикнул де Рибас. – Вот тут я Глава пятая. Смерть Императрицы. держу коньяк. Реальный, итальянский. А то приедешь, бывает в Петербург с докладом, шасть сюда – и пьянствуешь.

Все расселись за стол. Панин разлил по чарке янтарный коньяк.

- А что за суета во дворце? Народу понаехало. И почему, фактически, господа, вы заняли мой будуар? – спохватился Иосиф Михайлович, поднимая чарку. Здесь же Глава пятая. Смерть Императрицы. махнул рукою. – Выпьем. Позже расскажете. За здоровье Её Величества! – произнес он тост, но увидел, как все опустили глаза. – Что-то не так, господа?

Стекла затряслись от грохота пушек с Петропавловской крепости.

- Что за салют посреди ночи? – не сообразил вице-адмирал. – Да растолкуйте мне, что происходит в конце Глава пятая. Смерть Императрицы. концов?

- Императрица отошла, - тихо произнес Панин.

- Что? – не сходу сообразил вице-адмирал. – Отошла? Куда отошла? Вы имеете в виду… Вы в своём уме?

- Это так, - подтвердил фон Пален.

- А что ж… О, Господи!

Де Рибас отставил чарку и рванул из будуара, опрокидывая мебель.

- Боюсь, господа, нам и в эту ночь Глава пятая. Смерть Императрицы. подремать не придётся, - вздохнул фон Пален. – Упокой господи! – Перекрестился и залпом испил коньяк. Мы с Паниным последовали его примеру. Потом молчком встали и, поправляя на ходу одежку, поторопились к покоям Императрицы.

Как-то протолкнуться поближе к будуару государыни не представлялось вероятным из-за огромного количества народу. Фон Пален Глава пятая. Смерть Императрицы. первым сообразил и вскочил на подоконник. Я - за ним. Панин без того был высочайший и все мог глядеть поверх напудренных париков. Отсюда мы узрели, как из спальни императрицы вышел генерал-прокурор, граф Самойлов и важно-торжественно произнес:

– Милостивые судари! Императрица Екатерина скончалась, а сударь Павел Петрович изволил взойти на всероссийский Глава пятая. Смерть Императрицы. престол.

После этих слов воцарилась тишь. Но позже зал взорвался. Дамы падали в обморок. Другие принялись горестно плакать. Но были и вельможи, которые возликовали, принялись поздравлять друг дружку, кинулись обымать Самойлова, принёсшего им благую известие. Я был очень изумлён настолько неблагопристойному поведению и высказал свои суждения фон Палену Глава пятая. Смерть Императрицы..

- А вы как задумывались? – усмехнулся он, соскакивая с подоконника. Человек – низкая тварь, а придворные – еще гаже.

- Не запамятовывайте, что и мы из их круга, - напомнил ему Панин, - и тоже не особо скорбим о покойнице, а в душе ликуем переменам.

- Предлагаю не вдаваться в настолько противные рассуждения, а пойти и испить Глава пятая. Смерть Императрицы. за..., - фон Пален задумался. – За здоровье нового правителя.

***

Мы возвратились в будуар. Выпили еще по рюмке коньяка. Пушки по ту сторону окна вновь грохнули нестройным залпом.

Распробовав закусить салом с хлебом, я ощутил, что в глотку ничего не лезет. Рыба смачная, но есть не хотелось. Вдруг вспомнил Софью, ту Глава пятая. Смерть Императрицы. черноволосую, кареглазую девчонку. Мы так же посиживали в полутьме прошлой ночкой и ели засахаренные фрукты. Я вновь будто бы ощутил ее тепло, ее гулкий голоса, увидел блестящие темно-карие глазки, вздрагивающие длинноватые ресницы…

- Что с вами, Добров? – опешил фон Пален. – Будто бы вы узрели ангела.

- Задумался, - смутился я Глава пятая. Смерть Императрицы..

- О чем все-таки? Наверняка, о маминых пирогах вспомнили? – пошутил Никита Панин.

- Я познакомился с умопомрачительной женщиной. Она – просто волшебство! – невольно вырвалось у меня. Я так желал с кем-нибудь поделиться внезапным счастьем.

- Поздравляю! – хохотнул Панин. – Напрасно время не теряете.

- Когда это вы успели? – опешил фон Пален. – У Жеребцовой на Глава пятая. Смерть Императрицы. приёме? Что-то не припомню около вас девиц.

Я сообразил, что сболтнул излишнего. Желал отшутиться, но здесь же повстречал пристальный взор фон Палена. Лицо его вновь зополучило вид древесной маски.

- Дайте-ка я догадаюсь. Вы познакомились с женщиной у баронессы, когда мне было надо отлучиться по делам. – Я молчал. – Та-ак Глава пятая. Смерть Императрицы., - протянул он. – Как помню, у моей тётушки только престарелая служанка, ну и та на колдунью похожа. Софья! – Я вздрогнул. – Наша спальня… библиотека… далее буфетная… Она снова взломала буфет и ела сладости ночкой? Отвечайте!

- Не могу, - крепился я.

- И вы при сем участвовали, да еще помогали ей. Я прав Глава пятая. Смерть Императрицы.?

- Да, - сдался я. А что делать? Он припёр меня к стене. И откуда он все знал?

- Откуда я все знаю? – будто бы прочел мои мысли фон Пален. – Так это - моя дочь. Ей шпионкой нужно быть. Хоть какой шкафчик, да хоть – сейф, где хранятся сладости, она взломает мгновенно. А заболтать Глава пятая. Смерть Императрицы. может кого угодно. Сколько ее ругали, сколько наказывали – все бес толку. Снова она тетушкин буфет ограбила. Ну, Семён, уж вы у меня смотрите! – в шуточку, а может серьёзно погрозил фон Пален.

Мне стало постыдно, как мальчику, попавшемуся на воровстве конфет.

А Панин от всего сердца расхохотался.

- У Глава пятая. Смерть Императрицы. вас дочь с нравом? Право, я вам завидую. Мадмуазель Софья не пропадёт в нашем обществе.

- Прошу вас, не ругайте ее и не гласите баронессе. Я отдал слово молчать о нашем ночном приключении, - взмолился я.

- Её ругать? – хмыкнул фон Пален. – Ругать Софью - напрасное дело. Она раскается, расплачется, а ночкой снова Глава пятая. Смерть Императрицы. взломает буфет съест все цукаты. Вот сколько раз гласил баронессе: берете ее на ночь из института, не покупайте сладости.

Фон Пален с досадой вздохнул, упал на кровать и здесь же захрапел. Панин улёгся на оттоманку.

- А вы серьёзно влюблены? – спросил он.

- Не знаю, что ответить, - я пожал плечами. - Наверняка, я Глава пятая. Смерть Императрицы. никогда не влюблялся. А разве может быть, вот так, с первой встречи?

- Полностью, - серьёзно ответил Панин. – Я же втюрился в свою Софью Владимировну. Из похода тогда возвратился, мне казалось никак не мог отмыться от грязищи, от крови, от вшей… На первом же балу ее повстречал – и все! Как Глава пятая. Смерть Императрицы. воск растаял. Что угодно готов был дать только за один ее взор. Да хоть – жизнь! Ох и гневался тогда отец! Вытерпеть не мог Орловых. А она – дочь Владимира Орлова. Видишь, как вышло: как бы грех сделал, женившись против воли родителя. А с другой стороны, любовь, разве грех? Ну, да хорошо Глава пятая. Смерть Императрицы.. Покойной ночи.

Он отвернулся к стенке. Я устроился в глубочайшем мягеньком кресле и только расслабился, как здесь же меня затянуло в черную кисею глубочайшего сна.

***

Пробудился я от холода, пробравшегося в наше убежище. Почему-либо печи не топили. Ноги задеревенели. Пальцы на руках не ощущал. Очень хотелось пить Глава пятая. Смерть Императрицы.. Осторожно поднялся, разминая затёкшие суставы. От холода лупил озноб. Товарищи беспечно спали. Ворвался де Рибас, стремительно раскрыл один из собственных дорожных кофров, достал какие-то бумаги и вновь удрал. Я вышел в черную анфиладу. Далее в просторном зале перед покоями императрицы горели свечки в подсвечниках. Слышался рокот голосов, шарканье ног Глава пятая. Смерть Императрицы. по паркету.

Сглотнул комок. Гортань сухое, как дымопровод. Может быть, получится раздобыть воды? Двинулся на свет. Ступни пронзили тыщи иголок. Колени затекли и еле сгибались. Вдруг с боковой стороны, в тёмном углу услышал всхлипывание. Кому-то плохо? Я подошел поближе. В небогатом свете увидел малеханького седоватого старичка. Он, скрючившись, посиживал на Глава пятая. Смерть Императрицы. стуле, закрыв ладонями лицо, и горько рыдал.

- Позвольте, мне вам посодействовать? - спросил я. - Желаете, воды принесу…

Услышав меня, страниц здесь же выпрямился, достал из кармашка большой белоснежный платок, утёр глаза:

- Не нужно, - внезапно резким голосом произнес он.

- Простите, - смущённо пробормотал я.

- Нет, это вы меня простите, - старик попробовал улыбнуться Глава пятая. Смерть Императрицы.. – Вы ко мне со всем сердечком, а я не знаю, как вам ответить. – Присаживайтесь, он показал стул напротив.

Я присел. Осторожно спросил:

- Вы горюете об утрате?

- Об утрате? О, нет, юноша. Это не утрата, это – трагедия, - горестно произнес он. - Не по императрице я плачу, по эре. Погибает эра Глава пятая. Смерть Императрицы.. Что от нашего величавого времени осталось? – Он на мгновение задумался. - Вот, 5 годов назад Григорий Александрович Потёмкин помер. Румянцев, Пётр Александрович еле живой: тоже недолго осталось старику. Из имения собственного не выезжает. Орлов Алексей Григорьевич - и этот старенькый, как черт. И я уже ни на что не способен Глава пятая. Смерть Императрицы., как кур разводить. Осознаете, юноша, это не императрица ушла, это целая, большущая эра!

- Да где же он? – нерасторопно орал де Рибас, топая подкованными сапогами по мозаичному паркету.

- Сию минуточку. Он кое-где был тут, - раболепно отвечал прислужник, неся впереди себя свечу. – Так вон они-с! – обрадованно воскрикнул прислужник, осветив угол Глава пятая. Смерть Императрицы., где посиживали мы.

- Батюшка, Александр Васильевич, - всплеснул руками вице-адмирал. – Обыскались вас. Ну, ни как без вас нельзя. Пойдёмте.

- Иду. Уже иду.

Старичок вскочил и живо зашагал прямо за де Рибасом, придерживая на боку длинноватую шпагу. Он был низкий, но весь гибкий, как на пружинах.

- Александр Васильевич? – спросил Глава пятая. Смерть Императрицы. я у прислужника. - Уж не Суворов ли?

- Он самый, - с почтением произнес прислужник. - Сегодня весь свет Рф собрался. Горе то какое!

Неуж-то я только-только говорил с самим Суворовым? С непобедимым Суворовым! Я много слышал о нем и читал. Мне он казался богатырём не меньше Платона Зубова… А Глава пятая. Смерть Императрицы. он… Старичок. Величавый старичок. Металлической старичок.


glava-pervaya-lestnica-iakova-ministerstvo-kulturi-rossijskoj-federacii-nauchno-issledovatelskij-institut-kinoiskusstva.html
glava-pervaya-marks-prorok-jozef-shumpeter-kapitalizm-socializm-i-demokratiya.html
glava-pervaya-narodnie-peredvizhniki-art-puteshestvie-izumrudnoe-ozherele-saratova-desyataya-planeta.html